Михаил Рыклин - Apocalypse now. Философия после 11 сентября. Философия не впервые оказывается перед лицом террора: немецкая философия пыталась мыслить террор Великой французской революции; в ответ на советский и нацистский террор была сформулирована концепция тоталитаризма, многие другие философские конструкции также немыслимы без этого опыта.
Но если предыдущие виды террора, как правило, осуществлялись от имени государств, союзов государств или, по крайней мере, от имени движений, открыто формулирующих свои властные цели, 11 сентября мы столкнулись с событием, которое принципиально хранит молчание, только усугубляемое смертью его организаторов и исполнителей, и поэтому подвержено бесконечному множеству интерпретаций. Как реагируют философы на это событие? Так как число реакций необозримо велико, я сузил вопрос, и он стал звучать так: как мыслят событие 11 сентября философы, с которыми мне довелось беседовать (но чьи работы в той или иной степени повлияли не только на меня)?
1. 2. 3. Мы почувствовали на себе дыхание Апокалипсиса. 4. 5. Russian cosmism. The cover of the book "The Will of the Universe.
Intellect Unknown. Mind and Passions" by Konstantin Tsiolkovsky, 1928 Russian cosmism was a philosophical and cultural movement that emerged in Russia in the early 20th century. It entailed a broad theory of natural philosophy, combining elements of religion and ethics with a history and philosophy of the origin, evolution and future existence of the cosmos and humankind. It combined elements from both Eastern and Western philosophic traditions as well as from the Russian Orthodox Church. Many ideas of the Russian cosmists were later developed by those in the transhumanist movement.
Representatives[edit] Among the major representatives of Russian cosmism was Nikolai Fyodorovich Fyodorov (1828—1903), an advocate of radical life extension by means of scientific methods, human immortality and resurrection of dead people. Konstantin Tsiolkovsky (1857—1935) was the first pioneer of theoretical space exploration and cosmonautics. Quote[edit] Чеслав Милош: Порабощенный разум. К оглавлению Если двое спорят, и у одного из них честных 55 процентов правоты, это очень хорошо, и нечего больше желать.
А если у кого 60 процентов правоты? Прекрасно, великое счастье, и пусть он благодарит Господа Бога! А что сказать о 75 процентах? Мудрые люди говорят, что это весьма подозрительно. Старый еврей из Прикарпатья Мне трудно определить в нескольких словах характер этой книги. Трудность заключается в том, что люди, пишущие о современной Центральной и Восточной Европе, — это, как правило, оппозиционные политики, которым удалось выбраться за границу, или же бывшие коммунисты, которые прокламируют публично свое разочарование. Естественно спросить, почему, будучи далек от ортодоксии, я согласился быть частью административной и пропагандистской машины, я, имевший возможность, находясь на Западе, легко порвать свои связи с системой, черты которой все отчетливее выявлялись в моей стране.
Цепь, приковывающую его к месту. Цепь была также и внутренняя. Париж, I февраля 1953 года. Безумие: М.Эпштейн Методы безумия и безумие метода. На следующих страницах: А.
Грицанов. Безумие в истории Михаил Эпштейн Методы безумия и безумие метода Эпштейн М. Хоть это и безумие, в нем есть свой метод У. Не дай мне Бог сойти с ума... Тема этой работы — два вида безумия, поэтическое и философское, или экстатическое и доктринальное. Предисловие Безумие — это язык, на котором культура говорит не менее выразительно, чем на языке разума. Безумие примерно так относится к уму, как молчание — к речи. Особенно это относится к тем безумцам и молчальникам, которые когда-то блистали умом и словом. Этот вопрос о чем? Есть две жертвы, или два героя, поэтического безумия, которые своим разительным сходством позволяют резче выделить общую закономерность — связь безумия с поэтической устремленностью самого ума. 1. Нам Музы дорого таланты продают!.